Самая популярная в Инстаграме улица Стамбула выглядит сегодня пустой и безлюдной.

Авторы блога: Герд Трогеманн, руководитель регионального хаба ПРООН в Стамбуле, Лейла Садику, специалист по инновациям ПРООН Евразия

В своем романе «Чума» французский писатель Альберт Камю задается вопросом, могут ли страдания существовать не в отдельных людях, а в качестве опыта целого общества. Он пишет, что кризис нарушает существующий социальный порядок и вызывает смену парадигмы.

Пандемия COVID-19 представляет собой глобальное изменение парадигмы. Изменение, которое воздействует на все аспекты общества и устойчивого развития в глобальном масштабе. Изменение, которое также обнажает системную взаимосвязь, которую каждый может видеть, и которое, подобно изменению климата, разрушает разрозненность и границы - секторальные, институциональные и даже национальные. Пандемия несет всем мгновенное, откровенное и персональное ощущение неотложности.

Львиная доля наших усилий сосредоточена сегодня на реагировании на эту ситуацию. Но для ПРООН также важно следить за долгосрочными последствиями пандемии, за тем, какой эффект она может иметь на устойчивое развитие в будущем.

Коронавирус сам по себе не является уникальным и беспрецедентным. Возникновение глобальной пандемии вполне предсказуемо. Растет наша сопротивляемость антибиотикам, расширяются взаимодействия между человеком и дикой природой. Таяние ледников на северном полюсе, вероятно, приведет к высвобождению миллионов новых бактерий, с которыми мы раньше никогда не сталкивались.

Мы находимся в эпохе антропоцена (неформальный геохронологический термин, обозначающий геологическую эпоху с уровнем человеческой активности, воздействующей на дикую природу и играющей существенную роль в экосистеме Земли).

Наш потенциал, а также потенциал наших государственных институтов в решении проблем современной цивилизации представляются слабыми и нескоординированными. Национальные государства систематически ослабляются в некоторых частях мира, а основные государственные функции приватизируются уже на протяжении последних десятилетий. Это актуально и для нашего региона, где, например, основные услуги в области здравоохранения находятся в руках частных компаний. Со временем доверие общественности снижается; растет национализм, секретность данных и недоверие к науке.

Опустошительный и затянувшийся кризис, скорее всего, приведет к каскадным последствиям, которые потребуют перекодировки наших устоявшихся предпочтений в пользу новых моделей поведения, адаптации и жизнестойкости.

Если этот кризис все же пойдет по ожидаемому пути - последствия будут носить структурный и глубокий характер, а наши известные и откатанные модели реабилитации могут не сработать.

Новая система ценностей: Доверие, отслеживаемость и возвращение государства.

Современные производственно-бытовые цепочки сложны и - как стало теперь очевидно - очень уязвимы. Давление на системы здравоохранения растет, государства пытаются принимать активные меры. Персональные данные, скорее всего, будут передаваться правительствам без предварительного согласия их владельцев. Организация экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) понизила свои прогнозы роста, глобальные фондовые рынки ломит от боли.  

Очевидно, что пандемия будет иметь долгосрочные последствия. Постепенный переход нашей работы, образования и социализации в цифровое пространство набирает темпы и может коренным образом изменить ключевые аспекты нашей идентичности: то, как мы работаем и взаимодействуем. Существующая общественная инфраструктура, скорее всего, окажется под давлением.

Чем дольше будет продолжаться пандемия, тем выше шанс, что появятся новые методы работы, которые в конечном итоге повлияют на использование общественных зданий и помещений, библиотек, университетов и школ. В то время как в нашем регионе уже наблюдается высокий уровень использования цифровых технологий, поскольку многие общественные услуги все чаще предоставляются онлайн, пандемия ускорит темпы цифровой трансформации (а не только оптимизации) нашего общества.

Скорее всего вырастит роль доверия и отслеживаемости. Появятся более короткие и транспарентные производственно-бытовые цепочки, особенно для продуктов питания и лекарств.  Расширятся возможности и сферы применения 3D-печати, как формы децентрализованного и более быстрого производства. Во многих отраслях получит распространение безналичная экономика. В то же время будущее шеринговой экономики и внедрение моделей подписки выглядит неопределенным. Экономическое производство, скорее всего, будет децентрализовано, появится более сильный толчок к «переориентации» производства. Это будет иметь влияние на сферы экономики, которые зависят от обрабатывающей промышленности.

Пандемия не проводит различия между «воображаемыми сообществами». Это может затронуть всех, независимо от класса, расы или национальности. Однако доступ к медицинскому обслуживанию и возможность изоляции или инфицирования сегодня зависят от местонахождения, богатства, уровня социальной защиты и, в некоторых случаях, возраста. Пандемия породила новые волны расизма, ксенофобии и изоляционизма. Ожидается, что эта новая реальность будет способствовать не только созданию новых форм социальной защиты, но и усилению государственного сектора.

Быстро меняющиеся условия открывают новые области запросов.

Новая реальность заставляет нас задуматься о том, как мы можем развить потенциал, позволяющий решать возникающие проблемы в условии неопределенности и какие системные изменения нужно предпринять.

Здесь можно выделить два основных момента:

1)    Решение риска такой скорости и характера (глобальный и невидимый) требует международного сотрудничества, транспарентности и непрерывного потока информации для ускорения ответных мер.

 

Наличие инфраструктуры для ускорения реагирования на транснациональные проблемы очень важно для обеспечения готовности и устойчивости. Необходимы также проведение трансграничных экспериментов с новыми технологиями, мониторинг ранних признаков перемен, выявление новых уязвимостей в системе и обществе - будь то обеспечение устойчивости малого и среднего бизнеса или решение проблемы одиночества. Для изучения и обмена информацией в реальном времени о новых тенденциях и изменениях в моделях поведения важно развивать потенциал научного сектора и инфраструктуру коммуникаций. Это позволит нам оперативно реагировать на появление последствий, вызванных этими изменениями.

2)    Динамичные портфолио необходимы для решения вопросов, связанных с краткосрочными и долгосрочными последствиями пандемии.

Для начала определения различных последствий и связей между ними, а также для определения того, как наши активы и возможности могут быть задействованы и пересмотрены в таких условиях. Эти подходы могут помочь в принятии решений относительно того, как мы можем поддержать правительства и людей в переходе к этой новой реальности. Этот процесс помогает нам определить новые форматы работы с нашими партнерами, переосмыслить понятие успеха в условиях неопределенности, а также подсказать как можно последовательно и системно управлять каскадом последствий для уязвимых групп, климата и экономики.

Пандемия коронавируса в короткие сроки вызвала волны шока по всему миру. Для того, чтобы эти изменения не усугубили ситуацию с неравенством, нам необходимо динамичное управление, непрерывный поток информации, обучение и сотрудничество.

Сегодняшняя ситуация может и должна привести к изменению парадигмы в сторону большего и более эффективного международного сотрудничества, неоспоримой координации, а не к изоляционизму, который мы наблюдаем в настоящее время.

Она может привести к изменению менталитета и взглядов на всех уровнях. А ведь это именно то, к чему призывают Повестка 2030 и ЦУР.

Подводя итог: «Во время эпидемий мы узнаем то, что в людях есть больше качеств, которые заслуживают восхищения, чем тех, которые нужно презирать».

Спасибо Инди Джохар, Dark Matter Labs и Луке Гатти, Фонду CHORA Foundations за их мысли, идеи и отзывы.

Icon of SDG 01 Icon of SDG 08 Icon of SDG 09 Icon of SDG 10

ПРООН ПРООН в Мире

А

Азербайджан Албания Алжир Ангола Аргентина Армения Афганистан

Б

Бангладеш Барбадос Бахрейн Белиз Белорусь Бенин Боливия Босния и Герцеговина Ботсвана Бразилия Буркина-Фасо Бурунди Бутан

В

Венесуэла Восточный Тимор Вьетнам

Г

Габон Гаити Гамбия Гана Гаяна Гватемала Гвинея-Бисау Гвінея Гондурас Грузия

Д

Демократическая Республика Конго Джибути Домиинканская Республика

Е

Египет

З

Замбия Зимбабве

И

Индия Индонезия Иордания Иран

Й

Йемен

К

Кабо-Верде Казахстан Камбоджа Камерун Кения Кипр Китай Колумбия Коморские острова Косово Коста-Рика Кот-д'Ивуар Куба Кувейт Кыргызская Республика

Л

Лесото Либерия Ливан Ливия

М

Маврикий и Сейшельськие острова Мавритания Мадагаскар Малави Малайзия Мали Мальдивы Марокко Мексика Мозамбик Молдова Монголия Мьянма

Н

Намибия Народно-Демократическая Республика Корея Народно-Демократическая Республика Лаос Непал Нигер Нигерия Никарагуа

О

Объединенные Арабские Эмираты

П

Пакистан Панама Папуа-Нова Гвинея Парагвай Перу Програма помощи Палестинскому Народу

Р

Республика Ирак Республика Конго Российская Федерация Руанда

С

Сальвадор Самоа (мульти-страновой офис) Сан-Томе и Принципия Саудовская Аравия Свазиленд Северная Македония Сенегал Сербия Сирия Сомали Судан Суринам Сьерра-Леоне

Т

Таджикистан Тайланд Танзания Тихоокеанский регион Того Тринидад и Тобаго Тунис Туркменистан Турция

У

Уганда Узбекистан Украина Уругвай

Ф

Филиппины

Х

Хорватия

Ц

Центральноафриканская Республика

Ч

Чад Чили Чорногория

Ш

Шри-Ланка

Э

Эквадор Экваториальная Гвинея Эритрея Эфиопия

Ю

Южная Африка Южный Судан

Я

Ямайка